Архив за месяц Январь 2018

Автор:admin

Глава «Цифрового корпоративного банка» Сбербанка: продолжим развивать «витрину сервисов»

Евгений Колбин

 

 

 

 

 

 

Один из ключевых мировых трендов развития банковского обслуживания предпринимателей — построение экосистемы, удобно сочетающей традиционные банковские услуги и инновационные небанковские сервисы. Только так финансовая организация может удержать бизнес-клиентов и привлечь новых. Крупнейший российский банк — Сбербанк — от этого тренда не отстает и постоянно совершенствует набор сервисов, предлагаемых бизнесменам. О том, какие сервисы банк уже сейчас готов им предоставить и какие возможности появятся в 2018 году, в интервью ТАСС рассказал директор дивизиона «Цифровой корпоративный банк» Сбербанка России Евгений Колбин.

 

— В каких банковских сервисах нуждается сейчас малый бизнес?

— От каждого продукта Сбербанка предприниматели ждут четырех составляющих: надежности, скорости, удобства и функциональности. Это набор базовых принципов, на которых строится вся наша работа. Первый пункт напрямую связан с тем, что мы — крупнейший в стране банк с государственным участием. Второй — это следствие стремительности нашего времени, которой клиенты требуют и от финансовых организаций. Мы это понимаем и реализуем программу, нацеленную на то, чтобы сделать платежи юридических лиц внутри Сбербанка почти мгновенными. Если раньше каждый перевод в пределах банка проходил несколько этапов перед тем, как быть отправленным непосредственно получателю, то сейчас этот процесс занимает несколько минут. Интересно, что ряд клиентов, несмотря на всеобщее стремление к молниеносности процессов, стали просить у нас этот срок увеличить. Все дело в том, что раньше во время прохождения ряда этапов отправитель имел возможность в короткий период времени платеж отозвать. Сейчас же такой возможности практически нет, ведь в Сбербанке деньги в считанные минуты зачисляются на счет получателя. Это интересно предпринимателям прежде всего тем, что в России большая доля платежей между организациями и предприятиями проходит именно внутри нашего банка. Третий аспект — удобство работы — навел нас на мысли о необходимости взять на себя всю рутину, с которой сталкивается любой руководитель или бухгалтер малого предприятия. Развитие небанковских сервисов идет в новом интернет-банке «Сбербанк Бизнес Онлайн», которым сегодня активно пользуются около 1,7 млн клиентов-юридических лиц. Причем не стоит забывать, что под клиентом в данном случае подразумевается компания. От одной компании в системе могут работать несколько человек, допустим, генеральный директор и главный бухгалтер. И таким образом общее число пользователей сейчас составляет свыше трех млн человек.

— Есть ли примеры небанковских сервисов, уже зарекомендовавших себя среди клиентов?

— Недавно мы совместно с компанией-партнером запустили сервис проверки контрагента при оформлении платежных поручений. То есть перед тем, как отправить средства пользователю, интернет-банк подсвечивает возможность проверить, насколько получатель чистоплотен с юридической точки зрения и не имеет ли он каких-то проблем или задолженностей. Получается, что в базовый процесс рублевого перевода мы встроили небанковский сервис, доступный в нужное время в нужном месте. Если бы мы просто сделали просто баннер, то конвертация услуги была бы в сотни раз меньше хотя бы потому, что многим просто лень нажать на этот баннер. Конечно, этот путь очень сложный. Он требует жесткого и тщательного отбора партнеров, интеграции их баз данных в наши каналы. Но этот подход себя оправдывает. За те два года, что мы работаем над экосистемой, мы совместно с партнерами запустили более 20 сервисов, которые закрывают основные потребности предпринимателей.

 Но ведь важно еще и развитие каналов взаимодействия…

— Совершенно верно. Как раз функциональность как четвертый аспект современных банковских продуктов и подразумевает такое развитие. В настоящее время интернет-банк «Сбербанк Бизнес Онлайн» представлен не только в веб-версии: у нас запущено семейство приложений на операционных платформах всех видов мобильных устройств. Мы считаем, что одна из самых инновационных и прорывных вещей, которые мы выпустили в  2017 году, — это приложение для Windows 10. Эта операционная система интересна тем, что может работать как на домашнем или офисном компьютерах, так и на мобильных устройствах. Более того, с приложением для Windows 10 мы стали первыми в России и одними из первых в мире, кто использовал встроенную систему идентификации пользователя по его лицу в банке для корпоративных клиентов. Исследования показывают, что Windows 10 имеет очень большой потенциал. Из трех млн наших пользователей почти 10% пользуются онлайн-банкингом именно с платформы Windows 10. Сейчас наша задача — расширить функционал приложения для Windows 10 до такого уровня, чтобы оно не уступало веб-версии интернет-банка. Кстати, именно создание полноценных диджитал-мобильных банков является основным трендом в мире, и в этом сегменте идет серьезная конкуренция. Ведь клиенты, особенно молодые предприниматели, склонны принимать решения крайне быстро и голосуют, что называется, ногами. Для них взять и поменять банк никаких сложностей не представляет: если ты работающий предприниматель и платишь налоги, то с вероятностью 100% можешь открыть счет фирмы где угодно. И каждый банк предоставит тебе совершенно четкий набор «традиционных» услуг по расчетно-кассовому обслуживанию, кредитованию и даже удаленному обслуживанию. Удержать и привлечь клиента можно только за счет новых качественных сервисов и удобства их использования.

 Клиенты Сбербанка оценили эту работу?

— Изначально все наши идеи и разработки мы обсуждаем с клиентами, спрашиваем их мнение, а также очень доверяем их отзывам. Нашу работу оценивают хорошо, и не только клиенты, но и эксперты. В декабре мы получили интернет-премию «Прометей-2017» в номинации «Финансы и страхование» как раз за мобильное приложение «Сбербанк Бизнес Онлайн» для iOS и ее адаптацию для людей с ограничениями по зрению. Для всей нашей команды, а это почти 500 человек, премия «Прометей» — это не только общественное признание, но еще и свидетельство нашей социальной ответственности, которую мы как банк, обслуживающий более половины всех юридических лиц в стране, чувствуем перед своими пользователями. И мы этим очень гордимся. Еще одна важная история — это международная премия Red Dot Design Award, присуждаемая «Центром дизайна земли Северный Рейн-Вестфалия» за достижения в области дизайна. В 2017 году Сбербанк стал первым российским банком, получившим эту награду. Примечательно, что ее присудили за наш новый интернет-банк «Сбербанк Бизнес Онлайн» в номинации Interface & User Experience (дизайн и пользовательский опыт).

—​ Какие новые сервисы ждут клиентов в наступившем 2018 году?

В новом году мы продолжим развивать нашу «витрину сервисов». Мы верим в то, что это поможет привлечь к нам дополнительных пользователей, а нам — плотнее войти в жизнь малых предприятий. Мы хотим, чтобы наши новые сервисы стали удобными и полезными не только для бухгалтеров, но и для других лиц, принимающих решения в компании. Согласитесь, жить малому бизнесу будет несколько проще и удобнее, если в интернет-банке предприниматель сможет доверить сервисам защиту сделок, проверку контрагентов, в режиме реального времени мониторить продажи по всем точкам, получать управленческую отчетность и финансовый анализ, заниматься продвижением товаров или услуг в интернете. Кроме того, наши мобильные приложения станут еще более функциональными. С их помощью клиенты смогут получить весь спектр не только транзакционных, но и небанковских услуг. Конечно, обещать, что в следующем году мы построим космический корабль, я не буду. Но уже сегодня у нас создана высокотехнологичная цифровая платформа, которая позволяет воплотить в жизнь идею экосистемы для бизнеса — той самой, что помогает предпринимателю избавиться от рутины и сконцентрироваться на развитии своего бизнеса.

Беседовал Роман Ромишевский

Подробнее на ТАСС:
http://tass.ru/opinions/interviews/4913682

Автор:admin

Подозрительных банковских клиентов смогут оставить без наличных.

Коллегия Верховного суда (ВС) по гражданским спорам признала правоту Сбербанка, отказавшего клиенту-физлицу в выдаче вклада наличными при подозрении в легализации средств. При всей важности борьбы с подозрительными финансовыми операциями это решение ВС может побудить банки избегать под надуманными предлогами выдачи средств наличными и зарабатывать на комиссиях за перевод их на счет в другой банк, отмечают эксперты.
Вчера коллегия ВС по гражданским спорам вынесла решение в пользу Сбербанка, который отказалклиенту-физлицу в выдаче наличных по окончании срока вклада, поскольку подозревал его в легализации доходов. Как следует из материалов судебного спора, в 2015 году на счет Сергея Будника в Сбербанке поступило с его же счета в Сити Инвест банке 56 млн руб. Клиент попытался получить их наличными на следующий же день. Сбербанк запросил у Сергея Будника документы, подтверждающие происхождение денежных средств, и по итогам их изучения отказал в выдаче средств. Тогда клиент открыл несколько срочных вкладов в Сбербанке и перевел деньги туда. По окончании срока вкладов он вновь попытался забрать средства наличными и получил отказ. Сергей Будник обратился в суд, требуя вернуть ему суммы вкладов, проценты, а также взыскать с банка неустойку. Суды всех инстанций поддержали Сбербанк, указав, что клиентом банка так и не были представлены документы, опровергающие сомнительное происхождение денежных средств. Кроме того, суды сошлись во мнении, что клиент не был лишен возможности распоряжаться средствами путем безналичного денежного перевода на счет в другом банке. Спор дошел до коллегии ВС, где Сбербанк указал, что «нормы права не содержат обязанности выдать деньги в той форме, в которой запросил клиент, банк может выдать средства как наличными, так и по безналичному расчету». И коллегия приняла этот довод.  Решение эксперты сочли спорным. «При обналичке решающим фактором является скорость, если клиент готов надолго заморозить средства во вкладе, значит, это уже не обнал, — рассуждает руководитель службы финансового мониторинга клиентских операций банка из топ-10.— В данном случае банк продемонстрировал излишне формальный подход». Кроме того, перевод средств на счет в другой банк не является равной альтернативой снятию наличных. «При переводе кредитные организации взимают комиссии, причем по сомнительным клиентам они могут достигать весьма внушительных размеров», — отмечает директор департамента правового обеспечения ХКФ-банкаАлександр Гонтаренко. В отдельных банках подобные комиссии могут составлять до 25% от суммы трансакции (см. «Ъ» от 30 октября 2017 года). В пресс-службе Сбербанка отметили, что банком «не предусмотрены отдельные тарифы, которые бы применялись к клиентам, по счетам которых осуществлялась сомнительная активность», комиссия взимается на общих условиях и составляет до 2%. Юристы уверены, что одних лишь сомнений банка для отказа в выдаче наличных с вклада недостаточно. «Если банк подозревает клиента в незаконной деятельности, он должен сообщить о ней в правоохранительные или налоговые органы и отказаться от работы с ним», — рассуждает глава коллегии адвокатов «Старинский, Корчаго и партнеры» Евгений Корчаго. «115-ФЗ дает право банку отказать в проведении любой операции, которую сочтет сомнительной, как и право в любой момент отказать сомнительному клиенту в обслуживании, — подтверждает собеседник “Ъ” в Росфинмониторинге.— Клиент же, в свою очередь, вправе оспорить отказ в суде».
Эксперты сошлись во мнении, что данное решение создает опасный прецедент. «Банки, испытывающие недостаток ликвидности, смогут удерживать средства и добросовестных клиентов по надуманным основаниям, — отмечает собеседник “Ъ” в крупном банке.— Недобросовестные игроки могут использовать возможность отказа от выдачи наличных с вклада для заработка на комиссиях». Впрочем, выход у клиентов банка есть: полное прекращение отношений с кредитной организацией. «Если клиент-физлицо закрывает счет и расторгает договорные отношения с банком, то последний обязан либо перечислить средства на другой счет, либо выдать наличными, и в данной ситуации диктовать уже бывшему клиенту способ получения средств банк не вправе», — отмечает Александр Гонтаренко. Однако строптивый клиент с высокой долей вероятности попадет в черный список отказников и будет ограничен в получении банковских услуг в целом.

Вероника Горячева

Источник: Газета Коммерсантъ

Автор:admin

«Мы на грани выживания»: КХП «Злак» проиграл судебный спор с налоговой на 74 млн рублей

Арбитражный суд Челябинской области отказал представителям комбината хлебопродуктов (КХП) «Злак» в признании решения межрайонной инспекции ФНС №15 незаконным. Компании из Увельского района предстоит выплатить 73,9 миллиона рублей налога на добавленную стоимость (НДС), доначисленного по результатам выездной проверки на предприятии.
Компания борется в суде с налоговой службой за 73 миллиона рублей. В компании заявили, что намерены оспорить это решение.
— Будем апелляцию подавать, — заявил генеральный директор ЗАО КХП «Злак» Артём Филиппов. — Взыскание более 73 миллионов рублей, разумеется, негативно скажется на работе предприятия. Руководитель уточнил, что, начиная с 2015 года комбинат уже уменьшил выплаты в бюджет со 132 миллионов до 80 миллионов рублей в год за счёт сокращения оборотов.
— В данный момент компания находится на грани выживания, рентабельность составляет 1-2%, — указал Артём Филиппов. — Тут нужно понимать, что КХП «Злак» — это не только мукумольное производство. У нас на балансе котельная и канализационные насосные станции, которые обслуживают жилой фонд, детсад №19 и несколько промпредприятий. Если заплатим доначисленные 73 миллиона, нам частично всё это придётся приостановить.
На комбинате также заявили, что предоставили в Следственный комитет доказательства того, что часть партнёров «Злака» не заплатила НДС, попросив СК проверить эти компании.
— Но, к сожалению, никакой реакции не последовало, — сказал Артём Филиппов. — Дело в том, что наша компания физически не может работать лично с каждым фермером — в структуре предприятия не предусмотрено столько сотрудников и автотранспорта. Ещё мы работаем только по безналу, а большинство фермеров — в основном за наличные. То есть необходим посредник. Налоговое законодательство обязывает нас проверять добросовестность контрагентов, но как это делать — чётко не говорит.
В итоге «налоговые службы пользуются пробелом законодательства и начинают «кошмарить» бизнес», считает руководитель КХП «Злак».
— Все наши сделки были полностью прозрачными — заключались договоры, в которых указывались суммы, — продолжает Артём Филиппов. — Но при этом за любой факт неуплаты НДС продавцом зерна налоговая обвиняет покупателя, то есть нас. Мотивирует тем, что мы «не проявили должной осмотрительности при сделке». Нам указывают, что мы работали с фирмами-однодневками. Но у одной из этих «однодневок» с шестилетним стажем работы сумма сделок превышала 3 миллиарда рублей! А наш оборот с ней был только 300 миллионов. Именно об этом мы сообщили в Следственный комитет, но наказывают всё равно нас. Видимо, потому, что добросовестные компании, которые всегда исправно платят налоги, наказать проще.
Проблемы у «Злака» возникли в 2015 году, когда на предприятии провели камеральную и выездную проверки. В итоге компании доначислили 90 миллионов НДС. Налог, доначисленный после камеральной проверки, в суде удалось снизить в четыре раза — до четырёх миллионов рублей. Затем компания взялась оспаривать результаты выездной проверки — доначисленный НДС на 73 миллиона.
На 84 страницах дела, которое 26 января рассмотрел арбитражный суд Челябинской области, говорится, что ЗАО КХП «Злак» оспаривал решение налоговой службы от 12 января 2017 года о доначислении НДС, штрафов и пени на 73,9 миллиона. То, что комбинат с июля 2012 по март 2015 года неправомерно применил налоговый вычет по НДС, было установлено при выездной проверке. Оказалось, что реальных хозяйственных отношений между предприятием и контрагентами не было.
Когда над «Злаком» нависли 93 миллиона доначисленного НДС, компания заявила о серьёзном сокращении коллектива и уведомила об этом региональное управление по труду и занятости населения. Сумму удалось скостить на 20 миллионов, и в компании отказались от оптимизации. На сегодня массовых увольнений в «Злаке» не планируют.
— Заявлений о возможных массовых сокращениях сотрудников в КХП «Злак» не поступало, — подтвердил 30 января начальник главного управления по труду и занятости населения Челябинской области Владислав Смирнов.

Мария Крухмалева

Источник: http://chelyabinsk.74.ru/text/economics/393176758378496.html

Автор:admin

Министерство русской пустоты. Александра Железнова об эстетике заводских труб и чёрных мерседесов

Александра Железнова рисует мир, где современная российская реальность сплелась с мистикой, индустриальной эстетикой и мотивами немецкого Средневековья. Это и визуализация «русского мёртвого», и высказывание о героизме, и просто крутейший эстетический проект. Чёрные мерседесы, дымящие трубы сибирских заводов, снег, нефть, кровь и чудовища с головами псов. В паблике «Министерство чёрной металлургии» можно не сразу понять, что происходит – как будто перед нами иллюстрации к ненаписанной книге (спойлер: так и есть). Тут встречаются персонажи со сложившейся историей и характером – министр чёрной металлургии господин Айзен, его заместитель господин Октан и некая госпожа Нефть. Они носят современную одежду и напоминают обычных российских чиновников в строгих костюмах, длинных пальто и каракулевых шапках. Они катаются по заснеженным индустриальным пейзажам на чёрных мерседесах, скачут на конях и сражаются на мечах с чудовищами.

Сама она регулярно подчёркивает: несмотря на мрачную эстетику, её работы – не антигосударственный гротеск, не сатира и не антиутопия. Популярность «Министерства» растёт. Сейчас Александра участвует в выставках и планирует издавать книгу. Сегодня «Луна» поговорила с Александрой о её планах, мировоззрении и отношении к творчеству.


– Первый и, возможно, банальный вопрос. Как вообще родился этот мир? Что натолкнуло на создание вот такого сеттинга?

– Так или иначе, предпосылки к его возникновению существовали достаточно давно. Оформлению всего массива моих мыслей в ту форму, которую могут наблюдать зрители, поспособствовало мое самоопределение в жизни, преломляющееся через интересы и предпочтения. Отсюда идет и своеобразная разборка моей личности на части. Понимая, где я нахожусь, как вижу жизнь вокруг, как вижу себя, я подвергла анализу все имеющиеся компоненты. Мне пришлось, так или иначе, определять приоритеты, рассматривая личность через ряд призм. В этом смысле я беспристрастно и бесстрастно отнеслась к себе – как к явлению, которое следует изучить, расставив все составляющие по своим местам для того, чтобы более конкретно идти по выбранному пути.

Что-то во мне по сей день остается превалирующим, что-то перешло в разряд героев, носящих характеристику гипотезы, а не факта. Первыми героями были всего несколько служащих, собственно, так они и остались основными, они чаще всего фигурируют в работах. Впоследствии история стала обрастать новыми образами. В целом процесс внедрения новых героев происходит и сейчас – творчество очень изменчиво и развивается под воздействием конкретики жизненных обстоятельств. Несмотря на то, что есть синопсис книги, есть ряд уже написанных глав и сюжет развивается своим чередом, переменчивость будет всегда. Сейчас зрители имеют возможность понаблюдать именно процесс создания произведения.

– Какие вообще у вас планы? Планируются ли ещё выставки?

– В ближайшее время в Москве состоится выставка под названием «Точка репликации», там будут некоторые мои работы. Точная информация о мероприятии появится на сайте Фонда развития современного искусства. Рекомендую сходить – те, кому интересна данная история, смогут увидеть совершенно новых персонажей. В целом я планирую по мере своих сил продолжать работу над произведением.

– Когда я впервые увидел эти картины, мне показалось, что это скетчи к какому-то конечному продукту, подразумевающему сюжет – фильм, комикс, иллюстрации к книге. Вы в комментариях тоже часто говорите: ждите книги. Что это будет за книга и когда её ждать? Это будет арт-бук, большая проза с иллюстрациями?

– Книга будет называться «Самый тёмный час». Не уверена насчет жанра, думаю, это повесть со значительным автобиографическим оттенком. Название базируется на известной поговорке: «самый темный час – предрассветный». В принципе я планирую закончить книгу в течение ближайших пяти лет, не больше. Тем не менее, не могу дать гарантий относительно того, что проект не превратится в долгострой. Вы совершенно правы – иллюстративность была всегда. Я пишу и рисую (именно в текущем формате) с 2014 года, поэтому крайне заблуждается тот, кто считает, что картины являются первичным продуктом, а книга – вторичным.

Это единая связка, просто рисование для меня пока более емкий и менее затратный (с точки зрения времени) инструмент. Не знаю, в какой форме рукопись увидит свет, мне бы хотелось, чтобы это была традиционная бумажная книга – текст и иллюстрации к нему. Впрочем, электронный формат книги в любом случае будет. Все остальное – ситуативно, особенно арт-бук.

– А издательство нашли?

– Пока нет, но это не так критично. Такие вопросы можно решить позднее, имея на руках готовую рукопись. Учитывая специфику творчества, все достаточно зыбко, я не могу запланировать сотрудничество с конкретными издательствами или отдельными людьми, не хочу, чтобы на меня возлагали значительных ожиданий, тем более подразумевающих успешный коммерческий итог. Я понимаю, что там, где существует спрос, маячит потенциальная выгода. А спрос уже есть. Однако не хотелось бы, чтобы от меня ждали чего-то конкретного.

– Вполне понятно мнение граждан, которые считают это чем-то вроде антигосударственного гротеска. Но, как мы понимаем, это не так. Ваш проект – как раз тот случай, когда искусство многими гражданами не понимается без пояснений автора. Трудно ли было с этим справляться? Терпеливо пояснять, рассказывать?

– Да, было очень трудно. Иногда складывалось ощущение, что я разговариваю со стенами, а не с людьми. Кстати говоря, с определенного момента меня начали буквально осаждать с предложениями о выставках, причем организаторы зачастую делали ставку на гротеск, антиутопию и сатиру. Но мне не нужны аплодисменты, если аплодируют за то, чего я не вкладываю в свои работы.

Возможно, подобных характеристик удалось бы и вовсе избежать, если бы у меня была возможность открыто говорить о себе, как об авторе как таковом. Но чего нет – того нет. Впрочем, оно и к лучшему – недоговоренность, а вместе с ней и свобода усмотрения зрителя нужны, все это порождает заинтересованность и имеет свою прелесть. Я же могу только изредка приоткрыть шторку, чтобы задать ориентиры для правильного восприятия. К тому же я понимаю – как ни говори о себе, все равно общественность многие факты вывернет наизнанку, многому не поверит, тем более что я изначально говорю очень расплывчато. Но даже этот скупой разговор о себе получился вынужденным. Я предпочитаю дела словам в любом случае, однако процесс восприятия творчества не могу пустить на самотек. Так что пока книга не вышла, огромное значение сохраняют мои разъяснения. Важно понимать, что эти слова – не маска, существующая для отвода глаз. Если я наделяю чиновника героическими чертами, значит, для этого у меня есть причины. Если я говорю, что сатиры нет, значит, ее нет.

– Как давно рисуете? Был ли момент, когда казалось, что всё это никому не нужно, и вам в том числе? Как с этим справились?

– Время от времени я рисовала и раньше, просто рисунки были достаточно примитивными и не претендовали на большее. Что касается Министерства, то мне никогда не казалось, что это никому не нужно – возможно, в первую очередь потому, что я рисовала не для кого-то, а для себя. Я и сейчас для себя рисую. Кроме того, пока я нуждаюсь в рисунках этой направленности, они становятся лучше и техничнее, заинтересованность зрителей в них также растет. Наглядно это можно отследить, сравнивая качество работ за период с 2014 по 2017 годы.

Вопреки распространенному мнению, я не имею отношения к художественной сфере и соответствующего образования. Я достаточно упрямый человек и мое желание выражать то, что на душе, очень велико. Именно эти факторы диктуют технический прогресс работ (помимо смыслового), помогают преодолевать обстоятельства, изначально не призванные располагать к созданию качественного контента. Например, я действительно раньше рисовала компьютерной мышью. На первых этапах делала набросок от руки, снимала на телефон, скидывала полученное изображение на компьютер и уже поверх работала мышкой. Каждый такой рисунок отнимал значительное количество времени и сил. Затем появилось умение, я перестала нуждаться в опоре на бумажный рисунок, а также в опоре на большое количество образцов, отпала и необходимость в точном копировании объектов.

Только в 2017 году появился планшет. Чтобы совершенствовать некий навык, не всегда требуется специальное оборудование, часто приходится работать с тем, что есть. Конечно, я не вернусь к примитивным техникам, они более затратны. Но на тот момент другой возможности не было, зато были интерес и воля к воплощению задуманного. Думаю, это вполне себе показатель. Единственный аспект, который меня беспокоил – как меня воспримут, поскольку используемые образы не могут не привлечь внимание. Думаю, на данном этапе мне удалось отстоять свою точку зрения, донести свои мысли до адресата, чье мнение меня волновало, и дождаться выставок, которые опосредованы участием государственных организаций, а не отдельных лиц, которые выступают против государства.

– Одна из самых крутых, лично на мой взгляд, работ – господин Айзен, положивший голову на колени шахтёра. Что здесь вообще происходит? Почему Айзен так сделал и что об этом думает шахтёр?

Не очень люблю давать настолько детальные пояснения картинам – иногда изреченная мысль выглядит примитивнее, чем она есть, особенно если учесть ее изначально обширный интерпретационный потенциал. Пока же советую опираться на уже данные мной разъяснения в этой части. Люди рабочих профессий, фигурирующие в работах, обозначают дом и семью чиновника (причем как в прямом, сугубо сюжетном, так и в отвлеченном, более масштабном смысле). Они символизируют противоположность чиновника и народа, но одновременно и единство; взаимовлияние и взаимозависимость, преемственность периодов, связанных с жизнью и этапами развития страны, а также этапами становления личности служащего.

Шахтер и Айзен – отец и сын. Конечно, было бы логичнее предположить, что отец железного господина должен быть, по меньшей мере, сталеваром, горновым доменной печи или вальцовщиком. Тем не менее, иногда образность не имеет прямой взаимозависимости, т.е. не обязательно наличие факта того, что родительская специфика связана со спецификой сыновней. Напротив, в какой-то мере это подчеркивает противоречие, существующее между ними. Кроме того, Айзен, по сути – это мост, который перекинут между народом (как абстрактным массивом, так и отдельными представителями) и властью. Он двойственен сам, так как является выходцем из народа, в то же время ему, как чиновнику, присущ (в больше мере, чем другим героям) чистый этатизм, который соседствует с остальными бюрократическими чертами. Айзену свойственна преданность не только государству, но и семье, обществу, которому он служит; при этом он существует в своих определенных рамках, что сказывается на его взаимоотношениях с миром. Прочие детальные ответы на данные вопросы, по всей вероятности, будут содержаться в книге, она призвана многое расставить по местам.

– У персонажей есть прототипы в плане внешности?

– Смотря о каких персонажах мы говорим. Четверка «моих» (Айзен, Октан, Литий, Вольфрам) отсылают к моей внешности. Здесь следует оговориться: в моем творчестве есть переменные, а есть константы. Константа – это постоянный элемент, который призван быть точкой схождения реального и вымышленного. Отсылка к моим внешним чертам – как раз одна из таких констант и не более того. Никакой патологической подоплеки в этом моменте нет. Некоторые персонажи (тот же Шахтер) отсылают к конкретным людям. Это не исключает вмещение в подобные образы более общих аспектов. Подавляющее большинство героев (Брюн, Берг, Нефть, Нордланд, некоторые иные) – это просто собственный взгляд на них самих, какими они мне представляются. Здесь уже никаких прототипов нет, никаких конкретных лиц, просто моя личная выборка антропометрических параметров, которые, как мне кажется, отражают сущность того или иного персонажа. Все остальное – совпадения, подкрепляемые ассоциациями зрителей. Любой набор внешних признаков имеет свойство повторяться и встречаться в жизни, однако все совпадения с конкретными лицами реальной России в этой части являются случайными.

– Внезапно – немного о музыке. Какое музыкальное сопровождение для ваших картин было бы идеальным? Под какую музыку это лучше всего смотреть?

– Я предпочитаю классическую симфоническую музыку (отечественных (Д.Д. Шостакович, С.С. Прокофьев, П.И. Чайковский и др.) и некоторых зарубежных композиторов), так как она читается достаточно широко, во многом носит универсальный характер. Соответственно, многое из нее весьма подходит. Зачастую отдельные картины, которые я выкладываю в группу, имеют сопровождение в виде какой-то звуковой дорожки. Можно там послушать, хотя, конечно, каждый сам решает, слушать или нет, нужна ли музыка и какая именно. В конечном счете, в этой части все упирается в зрителя, его предпочтения.

Иногда я намеренно задействую музыкальные произведения, которые в своей сути отражают часть смысловой составляющей картины. Например, так было с одной из последних работ – «Сквозь тьму» (№ CXC), в качестве музыкального сопровождения к которой я использовала «Зимнюю дорогу» из сюиты «Метель» Г.В. Свиридова. В ней очевидно звучание песни ямщика, бег саней, запряженных тройкой лошадей. В свою очередь, образ тройки примыкает к небезызвестному: «Русь, куда ж несешься ты?». Впрочем, для меня это не самый изящный с точки зрения параллелизма ход.

– Не было ли желания заняться другими мирами и другими проектами? Ну, то есть, не про господина Айзена и госпожу Нефть, а обратиться к каким-нибудь совершенно другим идеям.

Увы, мое творчество существует только в рамках выстроенной парадигмы. Я человек одной книги с конкретным набором героев. Все, чего бы мне хотелось в этом плане — довести начатое до логического финала и сделать это качественно, реализовав в книге все то, что в настоящий момент, увы, только декларируется. Более того, я не испытываю желания заниматься творчеством в качестве самоцели, переводя его в плоскость ремесленничества. Говоря конкретно обо мне, о судьбе книги, следует понимать, что я человек других параметров и интересов.

Между моей основной жизнью и образами книги существует очень тесная и сложная взаимосвязь. Интерес существует в определенных формах и дает жизнь идеям в рисунках и книге, а они, в свою очередь, отражают в той или иной форме все грани моих интересов (начиная от государственного аспекта и заканчивая, например, химическим). Единственная благоприятная форма моей деятельности в целом – это сосуществование основной жизни и творчества, когда все приведено в должное соответствие. Моя настоящая жизнь – двигатель прогресса в творчестве и своеобразное топливо для него. Я знаю, о чем говорю, так как уже оказывалась в ситуации, когда у меня нет вообще ничего, кроме картинок. Этот путь исключает дальнейшее развитие сюжета, ведет в пустоту, рутину, безжизненность для всего.

– Что для вас «русское мёртвое»? Одни говорят, что это про русский тлен и пустоту. Владимир Селиванов в интервью «Луне» говорил, что это совершенно наоборот – о жизни в состоянии подвига, подразумевающего смерть. Вот если говорить об этом расхожем символическом выражении «русской смерти» – что это для вас?

– Если честно, не задумывалась об этом. Само собой, в рамках первого подхода (тлен, пустота и разруха) я достаточно насмотрелась на эту самую «русскую смерть», как и многие другие люди, благо ее вокруг предостаточно. Если говорить в этом разрезе, то я не обитаю в некоем иллюзорном мире, который игнорировал бы наличие этой составляющей бытия. Однако я не вижу в этом тлене никакого очарования, никакого особого пути.

Если же говорить о моем творчестве (а к нему термин «русское мертвое» достаточно часто применяют) – скорее, в настоящий момент я склонна рассматривать его в контексте жизни. Выше я говорила о налете автобиографичности в идее картин и книги. Там, где есть автобиографичность, присутствует жизнь, в которой есть место всему – и падению, и подвигу, и разрушению, и созиданию. Смерть, как прекращение жизнедеятельности, вне зависимости от обстоятельств – это стандартный итог для всех живых существ. А вот жизнь – процесс сложный и многообразный. Именно она интересует меня во всех ее проявлениях, красках и оттенках, во всем многообразии причинно-следственных и корреляционных связей.

Беседовал Александр Пелевин

Работы взяты из паблика “Министерство чёрной металлургии”

Источник: http://luna-info.ru/discourse/herreisen/?utm_source=vk&utm_medium=lenta&utm_campaign=24012018herreisen

Автор:admin

Плохие клиенты: 8 типов заказчиков, с которыми не стоит работать

Типы клиентов, с которыми я не работаю

У каждого проблемного потенциального клиента есть ряд признаков, которые его выдают еще до начала сотрудничества. Какие-то из них очевидные, какие-то — нет. Сегодня я подготовил подборку собирательных образов заказчиков, которым я отказываю, вне зависимости от суммы гонорара.

 Тип № 1: «Говноконфетники»

Люди, продающие изначально некачественную продукцию, которую я бы сам никогда не купил, будь я хоть трижды целевой аудиторией. Такие клиенты всегда просят превратить их откровенно плохой товар в суперпродукт, который «взрывает рынок».

О лояльности и повторных покупках речи не идет вообще. Такие клиенты — обманщики чистейшей воды, регистрирующие фирмы-однодневки и меняющие их, как перчатки. И здесь, я чувствую, что должен быть с Вами до конца откровенным. Это постыдная правда, но из нее я извлек урок на всю оставшуюся жизнь. Несколько лет назад я согласился выполнить такой заказ за большие деньги. Совесть била тревогу, но цифры гонорара ее быстро затмили. Где-то через день после того, как текст был опубликован и была запущена рекламная кампания, заказчик позвонил и радостно сообщил, что продажи идут «со свистом»! Казалось бы… Это успех, триумф… Но на душе было тошно. Еще через пару дней уже и деньги перестали казаться такими большими. А осознание того, что текст по факту ничего, кроме вреда, людям не приносит, вызвало серьезный внутренний конфликт и затяжной профессиональный кризис. С тех пор я сделал для себя один очень важный вывод. Копирайтинг — это очень мощный инструмент, который может приносить много денег. Но все это не имеет никакого смысла, если продающие тексты не делают людей счастливее. Осознание этой мысли навсегда закрыло двери моей лаборатории для подобных заказчиков и позволяет мне создавать классные продающие тексты в гармонии с собой и с удовольствием от проделанной работы. И поверьте, это стоит намного дороже денег.

Тип № 2: «Оценщики»

Признаюсь честно, этот тип заказчиков я на дух не переношу и, общаясь с ними, всегда стараюсь сдерживаться. Это люди, которые, когда им называешь цену, начинают учить жизни: «Нет, это столько не стоит. Я могу заплатить за такую работу в 3 раза меньше, да и то это будет много. Здесь нечего делать, и вы просто делаете наценку за свое имя».

 

Другой вариант: «Да я на любой бирже найду фрилансера, который мне в 5 раза дешевле сделает!» Третий вариант: «У меня друг прошаренный, он сказал, что такая работа стоит не дороже $20». Таких заказчиков я сразу интеллигентно отправляю далеко и надолго. На практике они находят исполнителей за адекватную, по их мнению, оплату, наступают на грабли, а затем возвращаются снова, делая одолжение: «Хорошо, давайте поработаем на ваших условиях». Но здесь уже без вариантов.

Тип № 3: «Всезнайки»

Я порой удивляюсь, почему люди обращаются к специалистам, если они сами все прекрасно знают. Согласитесь, глупая ситуация: пациент записался на прием к врачу и диктует ему, какое лечение назначить. В копирайтинге почему-то такое случается сплошь и рядом. Так вот, есть отдельный тип клиентов, которые обращаются с проблемой и начинают тут же диктовать, что и как делать, что и как писать. Принцип таких индивидов: «Текст у вас неплохой, только слова должны быть другими, и я вам сейчас скажу, как нужно сделать». В итоге получается тотальная ахинея и +1 в копилку работ, которые скорее компрометируют, нежели показывают профессионализм, а уж тем более решают поставленную задачу. К счастью, большинство таких заказчиков проявляют себя на этапе предварительной беседы: они постоянно показывают свою сверхкомпетентность и навязывают свое мнение. Впрочем, бывают и латентные всезнайки, которые показывают свою натуру уже на этапе сотрудничества. И это становится, надо признать, как говорят американцы, «настоящей занозой в заднице».

Тип № 4: «Тысячезначники»

Когда ко мне обращается заказчик с вопросами: «Сколько у вас стоит 1000 знаков?» или «Нам нужен текст на главную, 1000 знаков, не больше. Сколько это у Вас будет стоить?», — я ему всегда отказываю. Почему? Потому что человек совершенно не понимает, что я делаю и как работаю. Если такому человеку назвать цену, реакция, в большинстве случаев, одинаковая: «Скока-скока?!» Объяснять все от и до — себе дороже, а пробить психологический барьер цены человека, рассчитывавшего на сумму $3-5 за 1000 знаков — дело неблагодарное.

Тип № 5: «Авансеры»

Этот тип заказчиков искренне полагает, что платить нужно только после того, как работа сделана и понравилась. Я, в свою очередь, не вижу никакого смысла браться за работу, за которую только могут заплатить. Когда-нибудь. Пару месяцев назад один такой «авансер» прислал письмо: Даниил здравствуйте. Предлагаю следующую схему работы. Мы обсуждаем тему, даем графический материал. Вы пишете текст и присылаете его на проверку. Смотрим. Правим до тех пор пока не придем к единому пониманию и оплачиваем вам работу. Скажу сразу, за воздух я платить не собираюсь. Поэтому такая схема. У меня вызвало подозрение тексты которые вы привели в пример. Я не увидел там ничего особенного. На мое встречное предложение выслать мне пару ящиков их продукции, чтобы я ей попользовался и, если она мне понравится, оплатил, заказчик обиделся. Хотя странно, ведь он меня просил о том же самом. Еще меня очень умиляют люди, говорящие: «Ничего особенного». Есть текст. У него есть конверсия. Текст работает и генерирует продажи. Что в нем должно быть особенного? Или мне вместо того, чтобы продавать, выпрыгнуть из трусов, чтобы поразить таких скептиков чем-нибудь в доску креативным, но без тени продающих свойств? Тут уже каждому свое.

Тип № 6: «Жалобщики»

Есть люди, у которых все плохие. И все вокруг виноваты: подрядчики, правительство, начальство — все, но не они сами. Когда к Вам обращается клиент и начинает жаловаться на своего дизайнера, на предыдущего копирайтера, на то, что его никто не понимает и никто не может сделать то, что он хочет, — это явный признак того, что перед Вами жалобщик.

 

И даже если Вы выполните работу как надо, в конечном итоге Вы все равно будете плохим и к Вам все равно будут претензии. Просто потому, что это такой тип заказчика. Жалобщики не уважают работу других людей, поэтому я с ними предпочитаю дел никогда не иметь.

Тип № 7: «Зануды»

Существует особый тип клиентов, который требует к себе повышенного внимания. При этом не имеет значения, делает он заказ на $10 или на $1000. Этот тип, как только отправит Вам письмо, будет сразу звонит по скайпу или телефону, чтобы сообщить об этом, а потом еще несколько раз перезвонит, чтобы убедиться, что Вы прочитали его письмо. И неважно, что Вы можете быть заняты, что Вы можете работать или вести переговоры. «Зануда» убежден, что Вы должны все бросить и браться за его заказ. Еще один неотъемлемый атрибут представителей этого типа: каждый раз, когда у них появляется вопрос, они считают своим долгом позвонить и получить исчерпывающую консультацию. Причем бесплатно. Зануды чем-то похожи на жалобщиков, с той лишь разницей, что они не уважают время других людей. Вот почему я им также отказываю.

Тип № 8: «Панибраты»

Скажу сразу: я не против неформального общения. Но я очень не люблю, когда мне его начинают навязывать с ходу и без предупреждения. Казалось бы, еще на брудершафт не пили, а уже: «Да ты не парься, я деньгами не обижу…», — и все в таком духе. Ситуация еще больше усугубляется, когда заказчик во время общения использует мат, заявляя, что это нормально. Не то, чтобы меня это смущало, как девочку, но все-таки деловую этику никто не отменял. Уже потом, на дальнейших этапах сотрудничества, можно перейти на «ты» по обоюдному согласию. И у меня много заказчиков, с которыми мы очень неплохо сдружились. Но я считаю, что на начальном этапе должна быть какая-то дань взаимному уважению.

Источник: https://zen.yandex.ru/media/dirclub/plohie-klienty-8-tipov-zakazchikov-s-kotorymi-ne-stoit-rabotat—5a62063a5a104fbfc30d312c

Автор:admin

Как угоняют современные автомобили

Как угоняют современные автомобили
https://youtu.be/eguIfZdKPE4

Автор:admin

«Вкалывают роботы, а не человек»: «внутренняя кухня» предпроверочного анализа

За 9 месяцев 2017 года в России проведено 13 516 выездных налоговых проверок (ВНП) юридических лиц. Лишь 128 из них закончились «без выявленных нарушений». Несложно посчитать, что точность выхода инспекторов на проверку составляет 99 %. Данный показатель эффективности налогового контроля остаётся неизменным на протяжении нескольких лет, при этом количество ВНП постоянно сокращается. Например, в далёком 2012 году было проведено свыше 45 тыс. выездных проверки юридических лиц, то есть в 3 раза больше. Что касается размера доначисленных налогов, то в в том же 2012 году средняя сумма на одну ВНП составляла 6,5 млн. рублей, а в 2017 — уже 12,5 млн. Эти факты свидетельствуют о том, что ФНС с каждым годом всё избирательнее подходит к проведению проверок. Что же позволяет добиваться более высокой эффективности? На официальном языке это звучит так: «общее количество проверок сократилось…, что обусловлено «точечным» подходом к отбору объектов контроля и усилением аналитической составляющей при подготовке проверок…». Переводя на «русский», это значит, что инспекторы смогли воспользоваться техническим потенциалом ФНС, заложенным еще несколько лет назад. Большая часть работы (70-80 %), необходимой для налогового контроля, проводится именно в процессе предпроверочного анализа и ложится в основу акта налоговой проверки. Предпроверочный анализ — это своего рода негласное исследование информации о налогоплательщике, посредством которого налоговая определяет для себя целесообразность выхода на ВНП. Налоговый аналитик с помощью специальных технологий и инструментов собирает и обобщает информацию которая позволяет ещё до назначения проверки составить представление о деятельности налогоплательщика и обнаружить «проблемные места». При этом предпроверочный анализ направлен не только на выявление нарушений законодательства. Важно понять, не является ли потенциальный проверяемый анонимной структурой и есть ли перспектива реального взыскания доначисленных налогов и штрафов.

1. Заключение по результатам предпроверочного анализа

Начнем с конца. Предпроверочный анализ, не смотря на негласность, имеет и формализованную часть — письменный документ, заключение.
Такой документ состоит из 6 разделов: 

  • Основные сведения о налогоплательщике (кроме формальных данных типа даты и адреса регистрации, здесь приводятся сведения об учредителях и их участии в других юр.лицах, их доходах и источниках таких доходов, круга выявленных взаимозависимых лиц, составе имущества как руководителей и учредителей, так и самой компании);
  • Общая оценка финансово-хозяйственной деятельности (анализ и оценка данных бухгалтерской и налоговой отчетности, их положительная или отрицательная динамика, анализ состава кредиторской задолженности, правильность формирования затрат, сопоставляются налоговые базы по прямым и косвенным налогам, отдельно анализируются имущественный и транспортный налог);
  • Оценка по критериям риска (табличная форма, основана на 12-ти критериях риска в соответствии с приказом ФНС России от 30.05.07г. №ММ-3-06/333, эти критерии вы можете найти на сайте www.nalog.ru);
  • Сведения из информационных ресурсов и прочих источников (почти два десятка ПИК — поисково-информационных комплексов, специальные инструменты анализа информации и открытые источники…но об этом ниже);
  • Сведения о проведенных мероприятиях налогового контроля (на самом деле в этом разделе не только данные о результативности камеральных и выездных проверках налогоплательщика в предыдущие периоды, но и данные из банков. Именно информация по движению денежных средств по счетам ложится в основу построения блок-схемы участников группы компаний, выявления источников изъятия наличных денежных средств. Кроме того компании из блок-схемы анализируются на предмет анонимности и транзитности деятельности с приведением данных их налоговой отчётности. Здесь же приводится информация о встречных проверках контрагентов и контрагентов контрагентов);
  • Выводы (разумеется речь идет о выводах целесообразности проведения ВНП, составе проверяющих, мероприятиях, которые необходимо провести в рамках ВНП, сумме потенциальных доначислений, реальности их взыскания, а также о необходимости включения в состав проверяющих оперативных сотрудников органов внутренних дел).

Теперь разберём процесс предпроверочного анализа на примере некой организации, попавшей под прицел налогового органа. Назовём её — ООО «А».

2. Первичный отбор

То, о чём мечтали герои фильма «Приключения электроника», давно входит в нашу жизнь. Автоматизация, роботы, снижение человеческого фактора не остались в стороне и от системы налоговых органов. Первичный отбор кандидатов для ВНП проводят программы. ВНП-отбор. Основной фильтр. Работает с данными налоговой и бухгалтерской отчётности. Её задача — проанализировать компанию по ряду критериев. Интересно, что компании сравниваются с другими налогоплательщиками, имеющими такой же ОКВЭД. Таким образом, если в качестве основного вида деятельности указана оптовая торговля, а в реальности организация занимается производством, её показатели всё равно будут сопоставляться с другими оптовиками, по сравнению с которыми налоговая нагрузка производственников выгодно отличается. Но, зачастую, бывает всё с точностью до наоборот. ВНП-Отбор проставляет баллы. Своего рода чёрные камушки в мешочке добрых дел налогоплательщика. При определенном количестве набранных баллов система рекомендует налогоплательщика к проверке. 

Среди других программных комплексов назовём: 
СУР АСК НДС-2 и АСК НДС-2. Аббревиатура СУР означает: система управления рисками (налоговыми). 

Суть работы программ сводится к выявлению налогоплательщиков, которые не платят НДС (потенциальные фирмы-однодневки), и анализу связей других организаций с таковыми. 
Первая программа автоматически делит всех налогоплательщиков на три категории: 
     а) низкий налоговый риск (платят НДС, не взаимодействуют с потенциальными однодневками, имеют средства/ресурсы для ведения деятельности); 
     б) высокий налоговый риск (не платят НДС либо платят его в минимальном размере, в составе контрагентов имеются потенциальные однодневки, отсутствуют ресурсы для реальной деятельности); 
     в) средний налоговый риск (не попали в вышеуказанные категории). 

Знаменитая АСК НДС-2 ищет разрывы в цепочках уплаты НДС. Сведения из отчётности налогоплательщика автоматически сопоставляются с данными его контрагентов. Если в цепочке есть расхождение, программа сигнализирует об этом компании (направляет требование дать пояснения). Иными словами, АСК НДС-2 ищет так называемые «чёрные дыры» — некие структуры (связанные между собой организаций), внутри которых отсутствует источник возмещения НДС, и определяет, насколько близок потенциальный проверяемый к такой «чёрной дыре». По результатам работы этих двух программ вырисовывается примерно следующая картина:

ask_nds_2.png

Из неё видно, что ООО «А» имеет связь с цепочкой «проблемных» контрагентов. Произошло это случайно или же компания реально использует их для целей агрессивной оптимизации НДС — неважно. СУР в любом случае подсветит ООО «А» жёлтым или красным цветом (средний или высокий уровень налогового риска). Представим, что так и произошло. АСК определил средний уровень риска, а ВНП-отбор предложила проверить ООО «А». Что происходит дальше? Налоговые инспекторы анализируют досье компании, которое содержится в АИС «Налог 3»2. В том числе рассматривают движение средств по счетам, наличие имущества у компании, состав руководителей и учредителей (участников) их доходы, а также личное имущество и имущество членов их семей. В данном случае задача понять, есть ли смысл выходить на проверку, ведь доначислить налог — это пол дела, его ещё нужно взыскать за счёт чего-то. В рассматриваемой ситуации, поскольку компания реально ведёт деятельность, потенциал для взыскания есть. Отдельно упомянем ПК «ВАИ» (визуальный анализ информации) — роботизированный помощник, позволяющий наглядно отследить данные по взаимозависимости, участию учредителей в других юр.лицах, источникам доходов и т.д. Однако «сито» программных комплексов остается слишком широким, чтобы довериться только ему. Получив заключение о наличии перспективы для проведения выездной налоговой проверки конкретного налогоплательщика, сотрудники отдела предпроверочного анализа переходят к «ручной» его части. 

 3. «Ручной» анализ

На этом этапе налоговый орган должен выявить операции, направленные на получение необоснованной налоговой выгоды. Основные направления: 

  • поиск связей с «проблемными» контрагентами (в целях агрессивной оптимизации НДС и получения наличных);
  • выявление подконтрольных субъектов на УСН и признаков искусственного дробления (в целях минимизации налога на прибыль и получения наличных).

И здесь на помощь опять приходят информационные базы, например, ПИК «Однодневка» — специальный реестр организаций, имеющих признаки анонимных структур. С их помощью инспектор с пристрастием анализирует конкретных контрагентов ООО «А» и сделки с ними, разыскивая потенциальные «компании-однодневки». Предположим, что инспектор такого нашёл. После он принимается за контрагентов «проблемного» поставщика, а затем контрагентов контрагента и так далее. Размотав цепочку до конца, перед налоговой откроется вся разветвлённая сеть «проблемных» контрагентов с которой связан проверяемый. А после анализа сделок с такими «партнёрами» инспектор подсчитает минимальную сумму налога к доначислению. Имея на руках такие сведения, очевидными становятся два момента: основания для доначисления налогов ООО «А» точно есть; двигаться налоговой во время ВНП нужно в направлении выявленных «однодневок» и сделок с ними. 

Специальные системы
Системы Fira.Pro и СПАРК. С их помощью устанавливаются связи субъектов через учредителей, руководителей,3 адреса, интернет сайты и номера телефонов. Используя данные из этих систем, налоговый орган выстраивает схему группы взаимосвязанных лиц. Так становится понятно, в какую сторону двигаться. 

Открытые источники 
Выявив связи, инспектор принимается за анализ открытых источников информации: сайт компании, социальные сети, статьи и публикации в интернет-изданиях. Здесь проверяющий хочет найти фразы «Группа компаний …», «Президент группы компаний …», «Холдинг …» и другую информацию, которая прямо или косвенно указывает на взаимозависимость субъектов и/или их подконтрольность одному лицу. Собственники бизнеса в большинстве своем люди амбициозные, поэтому большие развернутые статьи в ключе «я вложил последние 10 тыс. долларов, а теперь это группа компаний с оборотом в 1 млрд.» не редкость. Опасной может стать информация, например, о размере выручки удачливого бизнесмена, о статусе «официального представителя в РФ такого-то бренда» при отсутствии прямого импорта, а также перечне сотрудников компании, крупных контрактах и т.п.. Фотографии с корпоративов тоже смотрят. Поэтому есть смысл сопоставить для себя ваш официальный статус в бизнесе и позирование на фоне шумной компании сотрудников. Отдельного упоминания заслуживает сайт www.arbitr.ru. Редко кто из налогоплательщиков правильно отвечает на вопрос, что именно ищет инспектор в картотеке арбитражных дел. А ответ на поверхности. Задайте себе вопрос: участвовали ли компании вашего бизнеса хоть раз в арбитражном процессе (неважно в каком статусе)? Лишь 5% никогда не бывали в арбитражном суде. Таким образом, если контрагенты проверяемого налогоплательщика отсутствуют в базе данных арбитража, вывод напрашивается сам собой. Скорее всего это анонимная структура. 

Запрос информации 
Определив потенциальных взаимозависимых лиц, проверяющий запросит у банка информацию по расчётным счетам ООО «А» (как действующим, так и закрытым) и посмотрит, проходили ли какие-либо платежи между такими субъектами. Предположим, что в данном плане к ООО «А» не подкопаться. Однако, после внимательного изучения выписки по счёту, налоговый инспектор обнаружил периодические платежи в адрес некого ИП. Запросив вписку с расчётного счёта предпринимателя, инспектор видит, что полученные от ООО «А» средства тот сразу же переводит на свой счёт физ лица в полном объёме. Такое поведение свидетельствует о транзитном характере операций между ООО «А» и ИП. Инспектор не останавливается на достигнутом и направляет новый запрос в банк с просьбой предоставить информацию по IP и MAC адресам ООО «А» и ИП, которые фиксируются кредитной организацией при каждом входе клиента в интернет-банк. Банк запрашиваемую информацию предоставляет и тут открывается новый любопытный факт: IP и MAC адреса ООО «А» и ИП совпадают, а значит управление расчётными счетами этих субъектов осуществляется с одного компьютера (из одного места). Подобные совпадения свидетельствуют о том, что ИП контролируется компанией, следовательно, есть возможность исключить платежи в адрес ИП из расходов ООО «А» и доначислить налог на прибыль. Обращаем ваше внимание и на то, что такие данные запрашиваются не только по действующим, но и уже закрытым счетам. Поэтому если вдруг пришло озарение, что несколько счетов управляются с одного IP-адреса, то закрывать их и открывать новые бессмысленно в большинстве случаев. Лучше найти этому логичное объяснение. Либо перейти к более кардинальным действиям. Помимо запросов в банк, проверяющий обратится в другие органы: Росреестр и ГИБДД. Делается это для того, чтобы выявить конкретный состав имущества компании, а также имущества её руководителей, учредителей и их супругов. В данном случае преследуются две цели. О первой мы говорили ранее — нужно окончательно установить за счёт чего будут взысканы доначисленные налоги. Вторая направлена на соотнесение доходов руководства и их уровня жизни. Если инспектор выявит, что руководитель компании имеет в собственности Rolls-Royce и особняк в 500 м2, при этом его доходы составляют 150 000 рублей, вывод будет однозначным: деньги из компании «А» выводятся. Остается понять как именно. Встречаются и вовсе нетривиальные запросы. Есть практика предпроверочных анализов производственных компаний, где инспектор соотнёс данные заявленных объемов производства в бухгалтерской и налоговой отчётности с аналогичными данными, поданными налогоплательщиком при согласовании зоны отчуждения с природоохранными органами. 

Архив 
Дополнительно, в рамках предпроверочного анализа, будут подняты все пояснения и ответы на требования налогоплательщика. Напомним, что порядок работы с архивной документацией в ФНС также изменился. Ранее пояснения налогоплательщиков складывали в большую пыльную коробку и отправляли в архив, откуда поднять их было практически нереально. Сейчас же они хранятся в электронном виде в АИС «Налог-3», так что достать их не составит большого труда. Проделав вышеописанную работу, отдел предпроверочного анализа резюмирует: 

  • рекомендуем провести выездную налоговую проверку;
  • по результатам ВНП минимальное доначисление налога на добавленную стоимость составит X рублей; минимальное доначисление налога на прибыль составит Y рублей;
  • в рамках подготовки к ВНП провести следующие мероприятия: …
  • в рамках ВНП запросить документы по сделкам с контрагентами … ; провести следующие мероприятия: …
 4. Особенности выхода на ВНП 

Критерий «Три года» 
Многие до сих пор всерьёз думают, что налоговая выходит на ВНП раз в три года, поэтому придерживаются принципа: «Мы три года поработаем, а потом компанию поменяем». Такая «политика» обречена на провал. Во-первых, налоговая служба не будет выжидать три года, чтобы выйти на проверку. НДС сдаётся поквартально, если есть основания провести ВНП, придут, проверят, доначислят. Во-вторых, на сегодняшний день судебная практика имеет достаточно прецедентов привлечения к ответственности компаний-клонов проверенных налогоплательщиков. Соответственно, меняя компанию на новую, в том числе переводя сотрудников, передавая активы и перезаключая контракты с покупателями и поставщиками, мы даём налоговому органу железобетонное основание привлечь её по долгам старой как взаимозависимую структуру.

Показатели эффективности 
Налоговые инспекторы, проводящие ВНП, имеют свой KPI, что на первый взгляд может показаться странным. Более того, любой причастный к проверкам сотрудник налоговой будет отрицать существование каких-либо показателей эффективности. Однако мы с вами понимаем, что проведение проверки чего-то стоит бюджету и, как минимум, должно окупаться. KPI налогового инспектора при ВНП определяется как сумма доначисленного и, внимание, взысканного налога. Для городов-миллионников минимальный показатель составляет 5 млн. руб. (для Москвы 11 млн.). Таким образом, если по результатам предпроверочного анализа сумма к доначислению оставит менее 5 млн., проведение ВНП скорее всего отложат «до лучших времён».

«Портрет» проверяемого
Пожалуй, основным критерием, по которому налоговый орган отбирает проверяемых — это размер бизнеса (для ФНС — это размер выручки). Малый бизнес (с выручкой до 100 млн.) менее интересен с точки зрения проверяющих. В этой связи для среднего бизнеса есть оптимальная стратегия — стать малым (в глазах ИФНС). Хотя и из этого правила встречаются исключения.

Нечего взять 
Нет смысла доначислять налог, если взыскать его не получится. Для этого на этапе предпроверочного анализа анализируется имущественное положение компании, её учредителей и руководителей, а также членов их семей, включая наличие долей в иных компаниях, недвижимого имущества и автомобилей. Если по результатам предпроверочного анализа инспекторы придут к выводу, что перспективы взыскать доначисленный налог нет, вероятность назначения ВНП существенно снижается.

Ну, и напоследок. Выводы, так сказать. Первое, что надо уяснить для себя. Если вы получили решение о назначении ВНП, то вопроса о том, найдут ли у вас нарушения, не стоит. Их уже нашли. Второе. Размер потенциальных доначислений в 99% случаев выше минимального порога привлечения к уголовной ответственности за неуплату налогов по ст.ст. 198, 199 УК РФ, чтобы там СМИ не писали про либерализацию в сфере предпринимательской деятельности. Третье. У налоговых органов в арсенале есть специальные средства взыскания выявленной недоимки не только с налогоплательщика, но и с иных взаимозависимых лиц. А также в процедуре банкротства. Сами доначисления никого не интересуют, главное — реальность взыскания. Этот постулат должен лежать в основе проектирования имущественной безопасности вашего бизнеса (группы компаний). И последнее. Проверка раз в три года — просто миф. Причем очень старый. Весь комплекс камеральных мероприятий (и предпроверочного анализа и камеральных проверок) направлен на скорость. На скорость реакции ФНС относительно возможных налоговых нарушений со стороны налогоплательщиков.

Источник: http://www.taxcoach.ru/taxbook/Vkalyvayut_roboty%2C_a_ne_chelovek-_-vnutrennyaya_kuhnya_predproverochnogo_analiza/

 

Автор:admin

Основатель SuperJob объяснил, почему молодежь будущего никогда не найдет работу

Фото Brooks Kraft LLC / Corbis via Getty Images

Активная информатизация и роботизация серьезно перевернут рынок труда уже через 10-15 лет. Очевидные перемены станут реальностью через пять лет, а к кому-то безработица постучится уже завтра. Скоро в вузах начнется очередная волна поступления, и миллионы вчерашних школьников должны будут определиться, чем будут заниматься всю жизнь. Но уже сейчас понятно, что некоторые из них никогда не найдут работу по специальности и не станут успешны в профессиональном плане. Это неизбежность, которую уже нельзя изменить. Через 20-25 лет мы неизбежно получим поколение тех, кто не сможет найти работу никогда. Рейтинги вузов, «популярные« профессии, специальности, когда-то бывшие стабильным «крайним случаем» — все это вчера стало неактуально. Мир меняется быстрее, чем читается этот текст, и прямо сейчас многие из нас становятся все менее нужны цифровой экономике будущего.

В начале было любопытство

Согласно исследованию Boston Consulting Group, посвященного перспективам развития России до 2025 года, высшее образование в большинстве вузов потеряло в качестве, хотя и приросло в количестве, то есть массово распространилось (хотя это видно и невооруженным глазом даже обывателю). При этом 91% работодателей отмечают нехватку практических знаний у выпускников.

Попытаемся ответить на вопрос, как такое вообще возможно. Все дело в том, что сегодняшние вузы получают уже «бракованный материал» в виде людей, которые просто не умеют учиться, получая высшее образование ради корочки, чтобы не ходить в армию, просто потому что так надо и так решили родители. Они не заинтересованы в профессии, не понимают, кем они будут работать после окончания вуза.

Все начинается с тотального провала в системе дошкольного и школьного образования. Одни из самых низкооплачиваемых сотрудников в стране — это воспитатели дошкольных учреждений и учителя младшей школы. А именно им мы доверяем будущее наших детей. Все, что они заложат в ребенка, останется с ним навсегда. Все, что они испортят, уже никто и никогда не исправит. Это настоящие вершители судеб, и часто они имеют возможность влиять на ребенка даже больше родителей, которые не могут или не хотят углубляться в воспитание и образование.

В свою очередь у каждого ребенка есть «программа» самообучения, заложенная генетикой. Она действует до момента полового созревания, а затем выключается. Учителя хорошо знают, что большинство людей после того, как «тестостерон пошел в кровь», научить чему-то совершенно новому практически невозможно. После условных 12 лет продолжают активно учиться и развиваться только те, кому еще до школы заложили установки на постоянное обучение и не успели их уничтожить в младших классах. Таких людей, к сожалению, меньшинство. Большинство просто боится задавать себе и окружающему миру вопросы и искать на них ответы. «Почемучку» убили сначала в семье: «Отстань со своими дурацкими вопросами! Папа устал!». Потом добили в младшей школе: «Сказано отступить две клеточки! Значит две! Потому что! Самый умный? Пойдешь сейчас за родителями!».

В результате: средняя школа, старшая школа, вуз — это просто социальная передержка для большинства населения страны. Впустую потраченные самые лучше и продуктивные для обучения годы.

Из таксиста в программисты

Если бы нам сегодня понадобилось набрать студентов для шести МФТИ, пяти «Бауманок» и нескольких МИФИ, мы бы просто не нашли достаточного количества абитуриентов. Широкая сеть вузов получает молодых людей, не умеющих учиться, не имеющих элементарных навыков к самостоятельному получению знаний. При этом обучение в высшем учебном заведении изначально устроено по принципу 30/70, где 70% учебного материала остается на самостоятельное изучение.

BCG в уже упомянутом исследовании утверждает, что по достижении 25 лет большинство вовсе перестает учиться, а повышение квалификации носит формальный характер.

Мода на онлайн-образование — чаще пиар, и не способна коренным образом изменить ситуацию. Видеолекции Массачусетского технологического института или Высшей школы экономики не сделают из таксиста программиста, как бы грубо это не звучало.

За последние три года сотрудники Superjob провели более 500 профориентационных мероприятий в высших учебных заведениях и колледжах, и мы видим: большинство студентов мало что знает о своей будущей профессии, не в состоянии назвать даже десяти компаний, где их знания будут востребованы. Они не знают, каким образом искать работу после окончания, какую зарплату и за что они смогут получать. У молодых людей есть совершенно оторванные от жизни «хотелки» по поводу будущей зарплаты и места работы. Таким образом, мы имеем архаичную государственную систему образования без ясных целей, понятных тем, кому это особенно важно — родителям завтрашних специалистов и самим молодым людям.

Спрос на качество образование и кадровый голод

В российском обществе отсутствует мода и спрос на качественное образование. При этом в маленьком Сингапуре, например, практически каждая семья озабочена тем, чтобы ребенок получил самое лучшее образование из возможных. Здесь существует культ образования, и государство это всячески поддерживает. В России же образование катастрофически недофинансировано. Любопытный факт. В 2018-2020 годах из федерального бюджета на образование планируется выделять 663 млрд, 653 млрд и 668 млрд рублей соответственно. По отношению к объему ВВП доля расходов раздела «Образование» в 2017-2018 годах равняется 0,7%, в 2019-2020 годах — 0,6%. Дальше следим за руками. В наступившем году Минфин при нынешнем порядке цен на нефть планирует получить около 2 трлн рублей дополнительных нефтегазовых доходов, которые будут направлены на финансирование образования в странах, которые ввели санкции против России. Мы будем пополнять наши резервы путем закупок валюты. Наверняка, в этом есть глубокий экономический смысл, но этот смысл понятен только очень продвинутым экономистам. Сегодня мы имеем колоссальный кадровый голод, например, в области информационных технологий и огромный пласт людей, занятых в отраслях, которые попадают под процессы автоматизации и роботизации. Кто же будет строить экономику новой цифровой России?

Уже сегодня мы имеем бомбу замедленного действия. В условиях цифровой экономики огромная часть населения страны неконкурентоспособна, и пропасть между высококвалифицированными и остальными будет расти дальше.

Хорошо образованные и постоянно повышающие свой уровень, а следовательно, востребованные специалисты, будут становиться богаче. А тот, кто не востребован сегодня в компаниях-лидерах, завтра сможет надеяться только на государственное пособие. Так, мы приходим к выводу: в будущем оставаться конкурентоспособным, необходимы совершенно новые навыки, которыми не обладают машины. Иметь работу в будущем становится привилегией, право на труд одним из элитных прав. Проблема, с которой мы сталкиваемся уже сегодня, не уникальна, это глобальный вызов. Разниться будут только страновые масштабы. Искать решение нужно было еще вчера. Эксперименты по внедрению базового безусловного дохода — это поиск одного из путей, подходящий компактным европейским странам. Отсрочкой маргинального взрыва в российских условиях могут стать ограничение трудовой миграции, снижение пенсионного возраста, увеличение сроков отпуска по уходу за ребенком. На это необходимы серьезные бюджетные средства. Где их взять? Не знает никто. Ни в России, ни в США, ни в ЕС.

Что можно сделать сегодня?

1. Прописать цели образования, понятные любому первокласснику, безо всяких «дорожных карт» на 600 страниц. Сделать качественное образование модным во всех слоях общества, а не только у 5% элиты и сочувствующих.

2. Стандартизировать школьную программу: перейти к контролю результатов обучения, сосредоточившись на индивидуальных результатах каждого ученика. Благо, современные технологии уже это позволяют делать.

3. Ввести в школах и вузах обязательные курсы профориентации, но сделать упор не на конкретную профессию (в этом нет большой пользы), а на поиск своего места в жизни, на установку на постоянное совершенствование и грамотное поведение на рынке труда.

4. Кардинально увеличить финансирование дошкольного образования и младшей школы, в первую очередь, в части зарплат воспитателей и учителей. И в соответствии с этим повысить требования к специалистам.

Источник: http://www.forbes.ru/karera-i-svoy-biznes/355947-osnovatel-superjob-obyasnil-pochemu-molodezh-budushchego-nikogda-ne#0_5_3637_13035_1240_180872395

Автор:admin

Мировое правительство и магия

#мировоеправительство #магия

Яндекс.Метрика